8. ПРОБЛЕМЫ БОГАТОЙ СЕМЬИ - Тайное значение денег - Маданес К., Маданес К. - Бизнес - Маркетинг на vuzlib.su
Тексты книг принадлежат их авторам и размещены для ознакомления Кол-во книг: 11

Разделы

Бизнес
Реклама
Продажи

8. ПРОБЛЕМЫ БОГАТОЙ СЕМЬИ

Переход денег от одного поколения к другому создает проблемы во многих семьях, особенно в таком обществе, где сравнительно легко перейти из своего социального слоя в другой, более низкий или более высокий. Иногда человек выбивается из бедности и становится богатым, но его богатства хватает лишь на одно поколение. Его дети не получают необходимого образования, не могут сохранить свое богатство и вновь возвращаются в низший социальный слой, становясь такими же бедными, каким был когда-то их родитель.

Большинство родителей хотят, чтобы их дети жили по меньшей мере так же хорошо, как они сами, и даже лучше. Однако некоторые родители различными скрытыми способами используют деньги, нанося ущерб благосостоянию своих детей. Они как будто втайне готовят почву для того, чтобы дети потерпели финансовый крах. Подобная ситуация как бы противоположна американской мечте, согласно которой следующее поколение всегда живет лучше, чем предыдущее.

Как не отдавать

Давать что-то детям можно таким образом, что это будет способствовать их развитию и повысит их самооценку. Но можно давать и таким образом, что это будет подрывать самоуважение детей, станет мешать их развитию и собьет их с правильного пути. Чем богаче семья, тем легче давать не так, как надо.

— Я снова поступил с женой, как последний сукин сын, — спокойно сказал Брюс, войдя ко мне в кабинет. Рваные голубые джинсы, старая майка и длинные волосы придавали ему неопрятный вид; он был небрит и выглядел безразличным ко всему.

Брюс был направлен на терапию решением суда за разнообразные проступки — жестокое обращение с женой, множество случаев вождения автомобиля в нетрезвом виде, хранение наркотиков с целью сбыта, уклонение от содержания детей и покушение на убийство. Он был профессиональным мотогонщиком и завоевал несколько призов на национальных соревнованиях.

“Персонаж из Хемингуэя!” — подумала я про себя. За время своей работы в качестве терапевта я научилась спокойно относиться к большинству жизненных проблем. В этот день передо мной уже прошла обычная вереница несчастных супружеских пар и бунтующих подростков с отчаявшимися родителями. Все это мне уже наскучило, но тут я насторожилась. Брюс показался мне нестандартным пациентом.

— Мне двадцать девять лет, — сказал Брюс.

На вид ему было далеко за сорок. Я поняла, что имею дело с особо трудным случаем. “Какие утраты, понесенные Брюсом в жизни, помимо проигранных мотогонок, так отразились на нем, что он выглядит преждевременно состарившимся?” — вот первый вопрос, который у меня возник.

Утраты

Чтобы понять чьи-то жизненные утраты, мы должны сначала поинтересоваться его жизненными достижениями. Утраты воспринимаются как утраты лишь в сравнении с тем, что могло быть достигнуто. Я поняла, что прежде, чем говорить об утратах Брюса, следует поговорить о его достижениях. Я подумала, что смогу истолковать его достижения как проявление мужества.

Он был любителем риска (мне вспомнился рассказ Хемингуэя “Убийцы”). Я знала нескольких боксеров и автогонщиков, которые были на него похожи. В тот момент я еще не знала одного: в личности Брюса сочеталось двойственное отношение к богатым, свойственное Хемингуэю, и его восхищение теми, кто не боится риска.

Размышляя об этом, я оживилась. Брюс вызвал у меня интерес. И хотя на вид он ничем не отличался от обычного бродяги и оборванца, я высказала предположение, что он смелый человек и, наверное, совершил немало героических поступков.

— Да, мне случалось проявлять смелость, — согласился Брюс, польщенный моим комплиментом. — Только я всю жизнь впутывался во всякие истории с женщинами. Как-то я поколотил одного типа и отбил у него девчонку, — с гордостью сказал он. — Раза три-четыре она от меня уходила. Я покупал ей билет на самолет каждый раз, когда она собиралась уходить, а потом она возвращалась обратно. В конце концов в один прекрасный день эта девчонка забрала все мои деньги и ушла совсем. А через много месяцев явилась в слезах и сказала, что беременна, и я опять стал жить с ней.

“Довольно сложный способ проявления доброты”, — пришло мне в голову. Я представила себе, как Брюс покупает билет на самолет, когда девушка выражает желание его бросить, потом опять покупает ей билет, как только та передумает, и в конце концов снова принимает ее, беременную от другого. Что делал с собой этот человек?

— Вы давно участвуете в мотогонках? — спросила я.

— Уж и не помню, — ответил Брюс. — Мой отец был автогонщиком. Он брал меня с собой на гонки. У меня был дорожный велосипед. — Заговорив о своем детстве, Брюс словно помолодел. — Я с детства ездил на велосипедах и мотоциклах. Мой отец с самого начала хотел, чтобы я когда-нибудь стал автогонщиком. — В голосе Брюса прозвучала ностальгия. Он грустно продолжал: Отец участвовал в гонках до тех пор, пока мне не исполнилось шестнадцать, а потом я сбежал из дома. Когда я через месяц вернулся, то узнал, что отец продал свою гоночную машину и все снаряжение. — Брюс помолчал, потом продолжил: Всю жизнь на гонках он орал на меня, колотил и ругал при всех, при своих приятелях. Стоило мне подать ему не тот ключ, как он начинал ругаться и злиться.

В голосе Брюса не было злобы — только грусть.

— А потом отец продал свою машину, чтобы я никогда не стал гонщиком. Вот за что я зол на отца. Просто хочется как следует стукнуть его по башке или сделать что-нибудь в этом роде. Я был единственный, кто хотел стать автогонщиком, как он. Мой самый старший брат пошел служить в армию; другой брат, мотогонщик, стал наркоманом. Оставался я. А мне это нравилось.

Из рассказа Брюса о том, как он стал гонщиком, вырисовывался характер его отца. “Еще один сукин сын? — подумала я. — Что это за отец, который навязывает сыну карьеру автогонщика, а потом продает свою машину и не дает сбыться мечте, которую сам породил?” К этому времени я пришла к убеждению, что отец был еще хуже Брюса.

Семейные узы

— Вы поддерживаете связь с братьями и сестрами? — спросила я.

— В общем, нет. Из нас ничего хорошего не вышло, из всех до единого, кроме самого старшего брата, а с ним я давно не вижусь.

Очевидно, преступные наклонности Брюса являлись общей чертой семьи, где главным сукиным сыном был отец, с которого все брали пример. В большинстве семей роль проблемного ребенка достается кому-то одному из детей, а остальные имеют возможность добиться успеха в жизни. В данном случае, по-видимому, у всех детей существовали проблемы, за исключением самого старшего, который в шестнадцать лет пошел служить в армию.

Брюс продолжал рассказывать, что в жизни его братьев и сестер фигурировали алкоголизм, наркомания и жестокость. Слушая его, я решила, что он вот-вот расскажет, как его отец остался без денег или серьезно заболел. Многолетний опыт научил меня, что антисоциальное поведение, которым, по словам Брюса, отличались и он сам, и его братья и сестры, часто объясняется отчаянием, которое испытывают из-за того, что нельзя помочь кому-то из родителей, умирающих или живущих в нищете.

— А как обстоят дела у вашего отца? — спросила я.

К моему удивлению, Брюс ответил:

— Прекрасно. Он зарабатывает три сотни тысяч в год.

— Где? — удивленно спросила я.

— На работе. Он начальник отдела маркетинга в одной корпорации.

— Вы меня удивили. Значит, вам предстоит унаследовать большие деньги?

Я пыталась понять, что может вытекать из этой новой информации.

— Не думаю. Скорее, я бы написал ему: пусть забудет, что я его сын.

— Неужели? — Я снова была удивлена, что Брюс хочет отказаться от наследства.

— Ну да, — ответил Брюс. — И, между прочим, это он платит за мое лечение.

Деньги как средство кого-то проучить

Я почесала в затылке. Почему Брюс не хотел получать отцовские деньги? Подобный отказ можно было бы ожидать от преуспевающего молодого человека, стремящегося показать, что может обойтись и без помощи. Но от неудачника, преступника, торговца наркотиками? Почему Блюс не хочет брать отцовские деньги? Я вспомнила, как Брюс сказал, что из его братьев и сестер тоже ничего хорошего не вышло, и подумала: “Это не может быть делом рук одного поколения. Нужно не одно поколение, чтобы вырастить таких неудачников”. Брюс в еще большей степени олицетворял экзистенциальную дилемму, чем любой персонаж Хемингуэя. Не поискать ли его прообраз в книгах Сартра?

Я очнулась от своих раздумий, услышав, как Брюс произнес:

— Моя жена думает, что у меня будет куча денег, потому что у моего дяди куча денег, и у бабушки тоже их немало. Она много лет давала мне деньги. И отец тоже помогал мне выпутываться из всяких передряг. Он купил мне дом, и я должен был только опла­чивать квартирную плату, но я этого не делал, потому что пил и кололся. Отцу мы все просто надоели до смерти. Я всегда звонил ему, когда впутывался в какую-нибудь историю и мне нужны были деньги. И остальные делали то же самое.

“Тот факт, что этот гонщик и криминальный тип — сын человека, преуспевшего в жизни, многое в нем объясняет”, — подумала я, а Блюс продолжал жаловаться на то, как отец всегда говорил ему, чтобы он работал в нескольких местах и зарабатывал деньги на оплату учебы в школе. Его отец воплотил в себе американскую мечту — выбился из бедности в богачи. При этом он был щедр и отдал немалую сумму матери Брюса. Обычная дилемма для людей подобного типа: добиваясь от детей понимания, родители хотят, чтобы те на себе почувствовали, что такое бедность, настоящая цена денег и борьба за существование. По этой причине они изо всех сил стараются не баловать детей, постоянно подвергают их испытаниям и бросают им вызов, чтобы воспитать у них независимость характера. Опасность здесь состоит в том, что ребенок часто воспринимает подобное представление о воспитании как проявление враждебности к нему и как унижение, считая такое отношение нарушением негласного договора между родителями и детьми, согласно которому родители обязаны оберегать своих детей и помогать им: в жизни они и без того сталкиваются со множеством препятствий.

Такой конфликт обычно достигает своей кульминации в ранней юности, когда враждебность и бунт проявляются открыто. Отец вырастил из Брюса гонщика, что само по себе ненормально: большинство родителей хотят, чтобы их дети достигли того же социально-экономического уровня, с которого начинали они сами, или же превзошли его, обычно не поощряя занятий подобного рода, занятий, опасных для жизни. Однако, когда отец так сурово и непоправимо наказал подростка, продав все свое гоночное снаряжение, он превратил юношеский бунт и враждебность в перманентное состояние. Теперь Брюс в одинаковой степени не мог ни участвовать в гонках, ни заняться каким-нибудь бизнесом.

Нанесение такой обиды часто приводит к тому, что вместо разрыва с родителем у подростка возникает симптом. Поэтому, когда отец подарил Брюсу дом, но с условием выплачивать квартирную плату — из-за чего это не могло служить подлинным возмещением причиненного ущерба, — Брюс не выполнил данного условия. Отец не сумел оказать ему помощь напрямую, а сын не знал, как об этом попросить, и в результате Брюс обошелся отцу намного дороже, чем стоимость его обучения в колледже: отец был вынужден вносить за него залоги, оплачивать судебные издержки, лечение, задолженность по квартирной плате и рассрочке и осуществлять другие разнообразные платежи.

Власть бедности

Легко понять, почему деньги — это власть. Те, у кого есть деньги, обладают властью над теми, у кого их нет. Деньги позволяют не только помогать другим, но и подкупают их взятками, ставят в зависимость от себя и покупают любовь и уважение. Все мы начинаем жизнь детьми, когда у нас нет ничего, а у наших родителей — все. Мы полностью зависим от своих родителей. Некоторые родители поощряют эту зависимость, чувствуя, что только с помощью денег могут сохранить любовь и уважение детей. Однако большинство из нас способны найти собственные источники дохода и все же любят своих родителей независимо от того, обеспечивают ли они нас материально.

Но иногда ребенок чувствует себя настолько обиженным кем-то из родителей, что естественный процесс отделения отходит на второй план по сравнению с главной целью — жаждой отмщения. Причинить боль родителю теперь важнее, чем все остальное в жизни. Родитель должен расплатиться за нанесенную обиду.

Но при этом ребенок все же любит его. Оказавшись в таком двойственном положении, подросток или юноша решает, что самый лучший способ причинить боль родителю — причинить боль самому себе. Если он не сможет ничего добиться в жизни — даже прокормиться, — будет жить в постоянной нищете, сколько бы денег ни получал от семьи, это наверняка заставит родителя страдать. Кроме того, нищета позволяет сохранять те же взаимоотношения с родителем, при которых тот по-прежнему имеет все, а ребенок — ничего. Нищета дает ему в руки власть: родитель обречен постоянно что-то давать ему, а ребенок благодаря снижению своего социального статуса всегда будет получать.

У каждого есть что отдавать

Обычно дети, вырастая, отделяются от семьи с одобрения родителей, которые мягко, понемногу отлучают детей от дома. Когда этот процесс нарушается конфликтами и обидами и молодой человек сохраняет свою зависимость дольше обычного, родитель может начать сначала и проделывает все то же самое, что мог сделать раньше, чтобы помочь молодому человеку и ободрить его. Однако, если молодой человек уже не один год находится в положении неудачника, ему надо, прежде чем перестать получать, научиться отдавать.

До сих пор Брюс учился отдавать, заботясь о женщинах. Деньги переходили от отца к Брюсу, а от Брюса — к его женщинам. Он мог давать только тем, кого считал ниже себя. Однако теперь ему предстояло научиться давать тому, кого он считает стоящим выше. Если Брюс научится это сделать и почувствует себя равным отцу, он получит возможность от него отделиться.

Главной заботой в жизни Брюса стало получение помощи и денег от семьи. Теперь ему надо было почувствовать, что означает давать. Но прежде, чем предпринять что-либо в этом направлении, мне нужно было больше узнать о его семье.

— Есть ли кто-нибудь в вашей жизни, кто всегда находится рядом с вами, несмотря ни на что, — кто-нибудь такой, кем вы действительно восхищаетесь? — спросила я.

— Чтобы я мог позвать его на помощь, кто-нибудь такой, с кем можно поговорить? — И Брюс ответил на собственный вопрос так, как я и ожидала: — Ну, отец.

Но я была убеждена, что должны быть и другие.

— Ваш отец был с вами несмотря ни на что? — спросила я.

— Ну да, и он из-за меня очень огорчается, потому что я веду себя как последнее дерьмо. Была еще тетка, была сестра, мать...

Я не ожидала, что помощников окажется так много.

— Она хорошая мать? — продолжала я расспросы. — Она всегда с вами?

— Еще бабушка... Она мне как мать.

Вот оно! Я подумала, что только теперь Брюс назвал центральную фигуру.

— Бабушка по отцу, — продолжал он. — Например, когда я попал в аварию и предстояла операция, мне было очень плохо, и со мной в больнице находилась бабушка. Отец пойти туда не захотел. Он был на меня ужасно зол. Но бабушка всегда была со мной.

— Она всегда была с вами, — сказала я, — и заботилась о вас всю вашу жизнь.

— Она и сейчас пытается это делать. — Когда Брюс заговорил о бабушке, его голос и выражение лица смягчились.

Не брать, а отдавать

Я подумала: “Старушке, наверное, очень приятно, что внук ее любит, пусть даже он постоянно у нее что-то берет”. Мне пришло в голову, не удастся ли добиться, чтобы Брюс начал давать что-нибудь своей бабушке и тем самым стал изменять свои взаимоотношения со всей семьей.

Но что можно дать старушке? Пожилые люди нередко участвуют в благотворительности и общественной деятельности. Если бы Брюс помогал своей бабушке, давая что-то тем, о ком она заботится, он тем самым давал бы и ей, и я достигла бы цели. Может быть, мне удалось бы добиться того, чтобы между ними возникла прочная связь, основанная на великодушии.

Меня ожидал сюрприз: я обнаружила, что такая связь уже существует.

— Может быть, ваша бабушка жертвует деньги или тратит свое время на благотворительные дела, скажем, на голодающих детей?..

Я не успела закончить вопрос, как Брюс перебил меня:

— Она раньше ухаживала за стариками в доме для престарелых. Я постоянно ходил к ним, когда был маленький.

— Вы? — удивленно спросила я. — Когда вы в последний раз там были?

— Думаю, что лет в одиннадцать-двенадцать.

— Я думаю, что вам, как и вашей бабушке, свойственно чувство сострадания, — сказала я. — Она посвятила часть своей жизни уходу за стариками.

— А я когда-то работал с умственно отсталыми, — сказал Брюс.

— Вы? Это потрясающе!

— Суд приговорил меня к общественным работам, и я думал, что буду просто заниматься каким-нибудь нудным делом, а потом мой адвокат рассказал мне про это.

— И вам понравилось?

— Ну да, — ответил Брюс, и видно было, что воспоминания об этом доставляют ему удовольствие. — Я, пожалуй, хотел бы снова повидаться и поработать с ними.

— Именно это я и имела в виду.

На какое-то мгновение передо мной приоткрылась скрытая сторона его характера: Брюс, который хочет помогать другим. Но это было лишь мгновение. Он не хотел оказаться в роли щедро дающего, потому что боялся лишиться того положения, которое занимал в семье, — положения постоянно получающего. Поэтому уже следующие его слова показали, что он снова стал прежним.

— У меня нет времени, и я не могу разъезжать по городу, — сказал он. (У него отобрали водительские права.) — Но все же это было неплохо. Мне нравилось. Они были вроде как мои ровесники, только умственно отсталые. Физически я от них как будто не отличался, но ощущение было странное.

— Если я спрошу, какие две вещи вам больше всего нравились, что вы ответите? — спросила я.

— Просто проводить время с ними и учить их. Они неплохие люди. — В голосе Брюса прозвучала нежность. — У меня по-своему мягкое сердце, хотя почти никто этого не знает. Вот Дебби знает, и моя бывшая жена знает, потому что они видели, как я расстраиваюсь и плачу. Они видели, когда меня что-то огорчало. Вы знаете, я же пытался покончить с собой. Я наделал много мерзостей; они знают, что я натворил в жизни. Есть еще пара близких друзей, но больше никому и в голову не может прийти, что я такой. Они думают, что я просто сукин сын.

— Ну вот, опять это ключевое слово, — заметила я, вспомнив, с чего начался наш сеанс.

Не давать волю самоуничижению

Я подумала, что подобное проявление самоуничижения — это способ уйти от какой бы то ни было ответственности. Если Брюс сукин сын, то от него и ожидать нечего. Чтобы стать ответственным взрослым человеком, Брюс должен был сам себя таким считать, а не объявлять сукиным сыном.

— А я и есть сукин сын, — продолжал Брюс. — Все мне это постоянно говорят, и я это признаю — согласен. Когда мне говорят, что я сукин сын, я отвечаю: “Ну и что? Я и есть сукин сын”.

Я придвинулась к нему поближе.

— Должна заметить, что не всякий сукин сын стал бы, сидя здесь, с такой нежностью рассказывать мне о тех людях, с которыми работал.

— Ну да, — согласился Брюс, — но это у меня какая-то самостоятельная сторона характера.

— Это как раз та сторона, к которой я обращаюсь, — сказала я.

И я облегченно вздохнула: теперь я обращалась к тому Брюсу, который был добр, способен на сострадание и умен.

Снова к главной дилемме

Во второй главе этой книги я говорила, что одна из величайших дилемм, возникающих в нашей жизни, это переход человека от забот о нем со стороны родителей к его заботам о родителях. Чтобы совершить этот переход, ребенок должен иметь возможность помогать родителям. Родители, не позволяющие ребенку помогать им, становятся причиной возникновения самой серьезной патологии. Такой отец был и у Брюса.

В начале сеанса он рассказывал, как отец оскорблял и унижал его, когда сын пытался помогать ему во время гонок. Если кто-то не имеет возможности совершить подобный переход ко взрослой жизни, помогая своему отцу, он может совершить его, помогая какому-нибудь другому старшему члену семьи, в данном случае — бабушке.

Злоба

Отчаяние, вызванное тем, что человека недооценивают и он не имеет возможности помогать родителям, обычно порождает злобу и жестокость. Брюс многократно прибегал к насилию, используя его против других людей и себя самого. Ему было крайне необходимо научиться сдерживать злобу.

— Брюс, вы, кажется, говорили о том, что вам следует сдерживать злобу, — сказала я.

— Это всегда было для меня проблемой, даже если я один, — ответил Брюс.

— Вы об этом ясно сказали во время нашей первой встречи. — Я хочу поговорить об этом сейчас.

Злоба — проблема, к решению которой терапевты часто подходят неверно. Обычно мои коллеги считают, что проявление злобы в определенном смысле бывает полезным. Смысл в том, что в каждом человеке содержится определенное количество злобы, и выпустить ее наружу — значит избавиться от нее.

На самом деле ничто не находится столь далеко от истины, как данное утверждение. Проявление злобы ведет к накоплению злобы в самом человеке и порождает злобу и насилие со стороны других. Старинная китайская пословица гласит: “Когда ты убиваешь по злобе, готовь две могилы”. По-моему, это означает, что, проявляя злобу, мы всегда причиняем вред и себе, а не только другим, и под влиянием злобы невозможно совершить никакого справедливого или разумного поступка. Единственный способ избавиться от злобы — трансформировать ее в какую-нибудь более позитивную эмоцию. Но как это сделать? Один из способов решения этой проблемы — смена объекта злобы.

— Брюс, вы человек отзывчивый, сочувствуете страданиям других и сами через многое прошли, — сказала я. — Подозреваю, что в вашей жизни не хватает одного — возможности совершить что-нибудь такое, что позволило бы исправить какую-нибудь несправедливость в мире. Например, можно помогать умственно отсталым, которых никто не понимает. Вы научились общаться с ними и достаточно долго с ними работали, так что теперь понимаете: у каждого человека есть какая-то другая сторона, и она необязательно сразу бросается в глаза.

Брюс кивнул.

— Поэтому я обращаюсь к вашей способности проникать в душу другого человека. Вместо того, чтобы думать о самом себе как о вечно злобном, неспособном на сочувствие сукином сыне, я хочу, чтобы вы сделали кое-что другое.

Брюс слушал с большим интересом, но не мог понять, что я собираюсь предложить.

— Всякий раз, когда вы начинаете чувствовать себя сукиным сыном, — сказала я, — это значит, что вы сделали что-то не то, вроде применения насилия или наркотиков, вы злитесь на самого себя или на кого-либо еще. Существуют две вещи, которые вы должны делать, как только начнете выкидывать какие-нибудь глупости.

Я решила употреблять слово “глупости”, разговаривая о насилии и наркомании. Мне казалось, что так может разговаривать его бабушка, и я хотела навести Брюса на мысли о ней. К тому же это помогало лишить подобное поведение ореола молодечества, который обычно с ним связан.

— Когда вы в следующий раз выкинете какую-нибудь глупость, — продолжала я, — или если начнете испытывать злобу, позвоните в какое-нибудь из ближайших агентств по уходу за престарелыми и узнайте, не понадобится ли ваша помощь. Или зайдите к вашей бабушке и узнайте, что вы можете для них сделать. Когда вы начинаете злиться по поводу какой-нибудь глупости, например из-за ссоры с Дебби или того, что вам кто-то что-то сказал, найдите какую-нибудь достойную причину злиться — ну, скажем, плохое обращение с престарелыми или умственно отсталыми. Тогда вы сможете злиться по достойному поводу, а не из-за каких-то глупостей.

Брюс внимательно слушал.

— Или сделайте что-нибудь приятное бабушке, — добавила я. — Она тоже одна из тех престарелых, которые нуждаются во внимании. Позвоните ей и скажите: “Я без тебя очень соскучился и хотел бы некоторое время побыть с тобой. Давай я приеду, и мы вместе пообедаем или выпьем кофе!” Вы можете поехать на такси, и бабушка будет только рада заплатить за вас, я в этом не сомневаюсь.

— Ну, на такси-то я, наверное, наберу, ей платить не придется, — сказал Брюс, явно озадаченный таким предложением.

Любовь

Я взывала к чуткости и отзывчивости Брюса, и теперь, когда он заговорил о бабушке, в его голосе зазвучала нежность.

— Она много за меня платила, — сказал Брюс. — Давала мне тысячи долларов. Если я ей позвоню, она может подумать, что мне нужны деньги. Мне это неприятно. На Рождество бабушка позвонила мне и сказала: “У меня есть для тебя немного денег”. Я ответил: “Мне не нужны твои деньги”. Она сказала: “Ну, я все равно тебе их отдам”. А я возразил: “Нет, не хочу”. Бабушка настаивала: “Тогда я отдам их тебе в отцовском доме”. Но я все не соглашался: “Послушай, бабушка, мне не нужны твои деньги!” Она спросила: “Ты меня больше не любишь?” И теперь она думает, раз я не хочу брать ее деньги, значит, я больше ее не люблю.

— Ну да, она настоящая бабушка, правда? — спросила я.

— Знаете, я уже давно у нее не был, — сказал Брюс с сожалением, — и даже мало с ней разговаривал.

— Вот видите? Так что она будет рада вас видеть, — продолжала я радостно. — Вы знаете, я подозреваю, что это она научила вас отзывчивости.

— Ну, тут она мне помогла, — от всей души произнес Брюс.

Я вздохнула с облегчением: под маской хулигана мне удалось обнаружить нежное сердце.

Как давать и брать

Теперь я заговорила с Брюсом о том, как можно давать и брать деньги. Брюса беспокоило, что раньше он много раз обращался к бабушке с просьбой дать деньги, и теперь она, без сомнения, заподозрит, что он пришел просить еще. Рассказанная им в качестве примера рождественская история кое-что говорила о том значении и власти, какими обладают в их семье деньги, и о том, как чувство вины и беспокойства по поводу ее денег заставляют Брюса держаться от них подальше.

— Если бы кто-нибудь узнал, сколько денег она мне давала, особенно мой старший брат, меня бы убили. Бабушка брала деньги из наследственной доли других и отдавала их мне. Как по-вашему, что я должен чувствовать? А я их растранжиривал, а потом являлся к ней и просил еще.

— Но теперь вы ей позвоните, чтобы просить ее оказать совсем другую помощь, — сказала я. — Вы скажете, что хотите некоторое время побыть с ней, — это способ отчасти расплатиться с ней за то, что она вам давала. Помните, что всякий раз, когда вы бываете у бабушки и доставляете ей радость, вы что-то ей возвращаете. Сколько еще лет у вас будет возможность бывать у нее и радовать ее своим приходом?

— Немного, — вздохнул Брюс.

— И если она захочет дать вам денег, — продолжала я, — вы должны их взять. Это ее порадует, и вам будет приятно принять подарок, который с такой любовью сделает вам бабушка.

— Я слишком много денег потратил впустую, — покачал головой Брюс.

— Ну, это совсем особое дело — подарок от бабушки, — возразила я. — Не у каждого есть такая щедрая бабушка, и, может быть, вы должны проявить свою признательность тем, что потратите эти деньги на что-то хорошее.

Давать, чтобы отобрать

Некоторые люди дают только для того, чтобы иметь возможность потом отобрать то, что дали. Таким был отец Брюса. Он поощрял занятия Брюса гонками только с той целью, чтобы потом отобрать у него гоночное снаряжение. Он позволял Брюсу помогать ему на гонках только для того, чтобы кричать на него и оскорблять при посторонних. Он подарил ему дом, но брал с него квартирную плату. В результате Брюс никогда не знал, что ему чувствовать — благодарность или обиду.

Напротив, бабушка не рассчитывала получить от Брюса ничего взамен и, отдавая ему деньги, не ставила никаких условий. Она была идеалом бескорыстия. Вот почему и Брюс имел возможность давать своей бабушке, не рассчитывая ничего получить взамен.

— Подарок от всей души, который ты получаешь от бабушки, — сказала я, — это особое дело, и он заслуживает особого отношения. Это не то же самое, что деньги, которые ты заработал.

— Что вы хотите сказать? — спросил Брюс.

— Ну, может быть, нужно, чтобы получение такого подарка сопровождалось какой-то церемонией, чтобы вы оба знали, что она не просто дала вам денег. Понимаете, что я имею в виду?

— Да, — ответил Брюс.

— Поэтому, если она даст вам денег, положите их в надежное место, а на следующей неделе мы с вами поговорим о том, как устроить подходящую церемонию.

— Хорошо.

— Вы должны быть счастливы, что бабушка проявляет такую доброту, — сказала я. — Вы понимаете, что я хочу сказать, когда говорю, что бабушка получает что-то от вас взамен — пусть это будет посещением или даже телефонным звонком?

— Вы думаете, это поможет мне избавиться от злобы? — спросил Брюс.

— Безусловно, — ответила я. — Вы трансформируете злобу в позитивную силу. Не только потому, что побываете у бабушки, но и потому, что позвоните туда, где раньше работали, и спросите, нельзя ли вам будет время от времени приходить и помогать.

— Они даже прислали мне рубашку! — сказал Брюс с некоторой гордостью.

— Правда? Когда?

— Месяца два назад.

— Это невероятно, Брюс! — воскликнула я в восхищении. — Вы оставили о себе добрую память. Они не вычеркнули вас из списка совсем.

— Ну да, а это почти все хотят сделать, стоит им на меня посмотреть, — ответил Брюс, не упустив случая предаться самоуничижению.

Следующий сеанс Брюс начал с того, что рассказал, как на прошлой неделе звонил не только бабушке, но и отцу и двум сестрам. Разговоры с ними были дружелюбными и не затрагивали никаких серьезных тем, в них ни словом не упоминалось о прежних размолвках. За эту неделю он только один раз поссорился с женой. Когда он позвонил в центр по уходу за умственно отсталыми и оказалось, что там уже закончился рабочий день, а потом не смог дозвониться до бабушки, он вместо того, чтобы прийти в ярость, пошел прогуляться и успокоился. Он побывал у бабушки, которая дала ему 200 долларов.

Я предложила осуществить церемонию, о которой говорила, и потратить часть этих денег на подарок бабушке. Обсудив несколько вариантов, мы решили, что, истратив половину этих денег, можно отправить ее на целый день в дорогой косметический салон с маникюром, педикюром и всевозможными видами массажа. Другую половину Брюс должен положить на свой банковский счет.

На последующих сеансах я узнала, что дядя Брюса, человек богатый, предложил ему 40 000 долларов на то, чтобы он открыл собственное дело. Отец Брюса не пожелал, чтобы его обошли, и тоже сделал подобное предложение. Возможно, это была его реакция на перемены в поведении Брюса, который теперь начал гордиться тем, что у него появился интерес к бескорыстным жертвам. Брюс продолжал видеться с бабушкой и часть времени посвящал работе с умственно отсталыми в качестве добровольца. В ответ на великодушие, проявленное Брюсом, отец стал все чаще давать ему деньги без всяких предварительных условий.

Несколько сеансов, в одном из которых участвовали отец и дядя, мы обсуждали, насколько Брюс готов взять на себя такую серьезную ответственность. Посоветовавшись с консультантом по финансовым вопросам, Брюс решил открыть дело и с помощью отца и дяди создал собственную компанию.

В этой главе мы говорили о том, как родители могут втайне использовать деньги, чтобы препятствовать развитию своих детей. Но и в тех случаях, когда мы стараемся помочь своим взрослым детям и пытаемся предотвратить их финансовые неудачи, мы в то же время неуклонно стареем. В следующей главе мы поговорим о тайной роли денег в жизни пожилых людей и о том, как они могут их использовать.





 
polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.