Глава пятая - Величайший торговец в мире-2 - Ог Мандино - Продажи - Маркетинг на vuzlib.su
Тексты книг принадлежат их авторам и размещены для ознакомления Кол-во книг: 11

Разделы

Бизнес
Реклама
Продажи

Глава пятая

Выйдя из дома Марии, оба молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Когда они дошли до главной дороги, Сергиус остановился и повернулся к своему другу.

— Я чрезвычайно признателен тебе за то, что ты не отказался пойти со мной сегодня.

— Не будем об этом, — запротестовал великий торговец и высоко поднял суму, в которой была плащаница Иисуса. — Это я должен быть благодарен тебе.

— Ты устал?

Хафид покачал головой.

— Тебя скоро ждут назад?

— Нет. Я сказал Эразмусу, что меня, вероятно, не будет целый день. Они с Галеном, скорее всего, заняты подсчетом доходов от последнего выступления.

Сергиус повернулся, указывая на холм, круто уходивший вверх от обочины дороги справа от них.

— Это самый высокий холм из всех в Назарете, как мне сказали. Видишь то большое фиговое дерево на самой вершине?

Хафид прикрыл обеими руками глаза от солнца.

—Да.

— Как ты считаешь, твое древнее тело способно осилить подъем туда с моей помощью?

— Римский боевой дух и вправду неискореним, — пробормотал Хафид. — Если ты можешь преодолеть этот подъем, то, уверен, и я справлюсь с ним... и без чьей-либо помощи. Я только не пойму — к чему мне продираться через чертополох и острые камни, чтобы посидеть под каким-то жалким фиговым деревом, когда в Дамаске у меня их целые рощи.

Сергиус усмехнулся.

— Но не таких, как то, могущественный торговец. Вчера, после того как я навестил Марию, она пошла проводить меня к колодцу, и когда мы проходили мимо этого места, она обратила взор к одиноко стоящему дереву и сказала, что со времен ранней юности Иисус поднимался туда всякий раз, когда желал побыть в одиночестве. Видишь, справа к вершине ведет тропа? Я бы еще вчера отправился по ней, но солнце уже садилось, когда я расстался с Марией, и, кроме того, я не хотел пропустить твою речь. Не хотел бы ты подняться со мной туда сейчас? Думаю, вид с вершины стоит того, чтобы попытаться.

— Идем, — вскричал Хафид и, перекинув через плечо кожаную суму, двинулся вслед за Сергиусом. Оба обливались потом и тяжело дышали, когда наконец добрались до вершины холма, на которой не росло ничего, кроме одного-единственного фигового дерева и худосочного мха, кое-где покрывавшего серые валуны. Хафид снял с плеча и прислонил к дереву свою ношу, а затем тяжело опустил свое усталое тело рядом с Сергиусом.

У их ног, далеко внизу, лежал городок Назарет — беспорядочно расставленные белые домики, зеленые луга и темно-коричневые сады. Узкая дорога разделяла поселение почти надвое, ведя на юг — в Иерусалим и на север — в Дамаск. Хафид кивнул и улыбнулся, когда Сергиус указал на группу крошечных фигур, облепивших колодец.

К западу возвышалась гора Кармил, и было видно, как за ней поднимается туман от вод Средиземного моря. Приоткрыв рты, оба зачарованно глядели на картины, открывавшиеся взору со всех сторон: широкая долина Ездрилонская, гора Фавор, темные самарские холмы и туманные горы Гевал. На востоке ярко блестело Галилейское море, а далеко к югу зеленая долина Иордана, казалось, прямо у них на глазах меняла краски. Легкий ветерок шумел в огромных листьях древнего фигового дерева у них над головой, а высоко-высоко в безоблачном ярко-синем небе медленно парил одинокий орел, широко раскинув свои недвижные крылья.

Хафид первым нарушил странную тишину, царившую тут, на вершине. Но речь его звучала так протяжно, что казалось, будто он в трансе.

— Я прожил столько долгих лет на земле, и все же никогда прежде мне не доводилось быть так высоко над суетой этого, мира. Нетрудно понять, почему Иисус так часто приходил сюда. Поднявшись, ты оставляешь все свои беды и заботы там, внизу, — говорил он, указывая рукой на город, — и, если Бог существует, мне думается, было бы гораздо легче общаться с ним отсюда.

Сергиус указал рукой далеко на север в направлении заснеженного гребня горы Ермон, возвышавшейся на горизонте, хотя до нее было чуть ли не два дня езды.

— Как-то Господь говорил с Иисусом на той высокой горе.

— На Ермоне? У тебя есть доказательства?

— Трое из его ближайших апостолов были свидетелями.

— И что сказал Господь?

— Это — Сын Мой Возлюбленный; слушайте Его.

— И это все?

— Это больше чем достаточно, — улыбаясь, промолвил Сергиус.

— А ты веришь в это свидетельство его трех ближайших учеников?

— Настолько, что построил небольшой домик на этой горе, как можно ближе к тому месту, где апостолы, по их свидетельству, слышали голос Господа. Я сделал хороший запас провианта, нанял человека, который присматривает за домом круглый год, и каждое лето стараюсь проводить там по крайней мере две недели. Не раз мне хотелось пригласить тебя разделить со мной это обиталище мира и покоя, но я знал, что ты затворился от мира, после того как потерял Лишу, и я не хотел беспокоить тебя. Теперь я счел бы за великую честь, если бы ты принял мое приглашение и навестил меня там. Возьми с собой Эразмуса. Живи в этом благоговейном месте столько, сколько пожелаешь. Прежде чем мы расстанемся, я нарисую тебе карту, чтобы ты легко нашел мое тихое пристанище. До него менее чем день пути от твоего дворца в Дамаске.

— И с тобой Господь говорил на той вершине?

— Нет, но зато я обычно говорю с ним, пока нахожусь там.

Хафид вздохнул и покачал головой, затем высоко поднял кожаную суму, в которой лежала одежда Иисуса, и сказал:

— С твоей трепетной и беспредельной верой, Сергиус, ты, а не я, должен владеть плащаницей.

— Нет и нет, — воскликнул Сергиус, всплеснув руками. — Мать Иисуса точно знала, что делает. Плащаница в хороших руках. Такова воля Божья.

Хафид поднялся и, уперев руки в бока, стоял и смотрел на гору Ермон.

— Если бы Господу было угодно говорить со мной, как ты думаешь, Сергиус, что бы он сказал о новом поприще, на которое я, возможно безрассудно, вступил в моем возрасте?

Сергиус, сплетя пальцы рук, закрыл глаза и склонил голову. Немного погодя он поднял голову и взглянул на Хафида, когда он заговорил, его голос звучал необычайно выразительно.

— Я никогда не осмелился бы говорить за Господа, великий торговец, но думаю, Он в первую очередь поздравил бы тебя с твоим решением оставить наконец склеп мертвым. Посвятить остаток своих дней тому, чтобы мудрым советом и наставлениями помочь людям добиться успеха в жизни — очень похвальное решение, однако...

Хафид повернулся к другу и выжидательно смотрел на него.

— Однако, если то, что я слышал вчера вечером, было твоим обычным выступлением, при всем блеске, твоим проповедям не хватает кое-чего существенного. Большинство из тех, кто приходит послушать тебя, прекрасно осведомлены о твоей репутации и великом богатстве, и, возможно, они упиваются честью лицезреть и слышать тебя; существует большая вероятность того, что они слушают твои слова с закрытым сознанием... с мыслью о том, что им никогда и ни за что не достигнуть того, чего добился ты. А как открыть их сознание? Это можно сделать, только рассказав им историю твоей юности — историю борьбы и преодоления препятствий на пути осуществления сокровенных желаний.

— И как мне этого добиться?

— Используя самые сильные слова, чтобы нарисовать в их умах картины, которые они никогда не забудут. Дай им ощутить запах навоза, который сопровождал тебя в юности, дай им увидеть слезы сердечной боли, дай им испытать то же, что испытал ты, терпя неудачи на пути к славе и богатству. Заставь их уйти с мыслью: «Если Хафид смог добиться столь многого, начиная со столь малого, то почему я, имея гораздо больше, плачу и проклинаю свою жизнь?» Поскольку я сомневаюсь, что ты когда-нибудь упоминал в своих выступлениях о страданиях и неудачах, которые ты пережил, ты, Хафид, вероятно, представляешься своим слушателям какой-то царственной особой, которая никогда с рождения не знала забот, а только наслаждалась богатством и успехом . Как скромный торговец или фермер, который каждый день борется за кусок хлеба для своей семьи, может всерьез отнестись к твоим речам, если он не знает о том, что и ты когда-то стоял перед лицом тех же трудностей, что и он, и вышел победителем?

— Прекрасный совет, Сергиус, и я последую ему. Что-нибудь еще?

Сергиус было открыл рот, но вдруг потупил взгляд и остался безмолвным.

— Пожалуйста, — ободрил его Хафид. — Мы с тобой, как братья. Говори со мной начистоту. Помоги мне.

— В твоем хранилище все еще много золота?

— Больше, чем нам с Эразмусом когда-либо понадобится. Даже теперь мы ежедневно кормим и одеваем великое множество в Дамаске.

— Я так и знал. Хафид, существует изречение, чей источник затерян в древности: «Дай человеку рыбу и накормишь его на день. Научи ловить его самого и ты накормишь его на всю жизнь».

Хафид опустился на колени рядом с Сергиусом и взял друга за руку.

— Не уверен, что понимаю, как эти мудрые слова связаны со мной.

— Подобно другим ораторам, ты требуешь плату за вход. И потому те, кто больше всех нуждаются в твоем ободрении и наставлении, не слышат их, так как слишком бедны. Это те же самые люди, которых ты кормишь и одеваешь. Измени это дело в корне. Пусть твой помощник, Гален, получает еженедельное жалованье, а не комиссионные, и пусть он разъезжает по городам и поселениям, имея на руках достаточно средств, чтобы в каждом городе арендовать для тебя самую большую арену. Вели ему также набирать за хорошую плату столько людей из местного населения, сколько подскажет ему опыт, чтобы они распространяли весть о том, что величайший торговец в мире будет говорить там-то и тогда-то, и пусть везде объявляют, что вход — бесплатный!

— Бесплатный? Найдутся многие, кто станет приходить, чтобы развлечься или скоротать время, вовсе не думая о том, как улучшить свою жизнь.

— Несомненно, ты прав. Многие мужи великого ума настаивают, что никто никогда по-настоящему не ценит того, за что не приходится платить деньгами или тяжелым трудом. И тем не менее только представь, какое удовлетворение принесло бы тебе знание, что среди всех тех, на кого ты напрасно потратил слова мудрости, нашелся по крайней мере один бедный погонщик верблюдов или бездомный мальчишка, чья жизнь благодаря твоим словам начнется заново. Я знаю, как сильно ты желаешь изменить мир к лучшему, мой друг, но ты должен запомнить одну вещь... одну простую истину.

— Какую же?

— Ты сможешь добиться того, чего желаешь, только если каждый раз будешь стремиться изменить жизнь одного человека.

Хафид наклонился и обнял своего нежно любимого друга.

— Благодарю тебя. Если бы со мной говорил Господь, Он не сказал бы этого лучше.





 
polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.